Сотоба Комати

Сюжет этой нэцкэ понять без знаний японской литературы сложно. Мы видим старуху с большим раскрытым ртом, губы у нее раздвинуты практически до самых ушей, одна сторона головы у нее лысая, а с другой спускаются длинные пряди волос. Глаза под бровями запавшие, брови сдвинуты в страдальческой гримасе. На старухе почти нет одежды: видны обнаженная спина с выступающими ребрами, торчащий позвоночник, худыми руками она обхватывает деревянную дощечку. На самом деле это надгробный памятник, на санскрите его называют ступа, по-японски – сотоба. Он завершается округлым навершием, на котором написана (плохо просматривается) буква санскритского алфавита. Такие дощечки устанавливали на могилах.

Нэцкэ изображает Оно-но Комати, поэтессу IX века, весьма известную в свое время, вошедшую в легенды за поэтический талант. Японцы, которые очень любят все считать, еще в раннем Средневековье создали списки выдающихся литераторов: шесть бессмертных поэтов, тридцать шесть великих поэтов. Оно-но Комати входит в число шести гениальных поэтов Японии во все времена и славилась не только литературным дарованием, но и удивительной красотой.

Она была фрейлиной при императорском дворе, и хотя достоверных сведений о ее биографии почти не сохранилось, предания донесли до нас много историй о том, как ее красота покорила и даже сгубила многих мужчин. Одна история весьма поучительна.

Влюбленный принц пытался добиться взаимности, но красавица поставила ему условие: «Каждую ночь в течение ста дней ты должен приходить к моему дому в любую погоду и оставаться здесь до утра. Если ты выдержишь испытание, я стану твоей». Юноша был настолько очарован ею, что каждую ночь до утра проводил у ее дома, и только на сотую ночь не смог прийти. По одной легенде, он умер по пути к ней, по другой – у него скончался отец, и сыновний долг возобладал над любовью. Люди осудили жестокость поэтессы, и она раскаялась в том, что содеяла, покинула дворец, ушла в горы, и никто ее с тех пор не видел. Только изредка доходили сведения, что где-то появлялась она в нищенском облике, оборванкой, просящей подаяние.

Этот сюжет, завершение которого мы видим в нэцкэ, относит нас к пьесе театра но, в которой рассказывается о том, как два монаха (гораздо позже, чем в те времена, когда жила поэтесса) увидели на кладбище старуху, которая сидела на могильном камне. Они приблизились к ней и стали пенять, что на могиле сидеть непочтительно. Старуха ответила, что важнее люди живые, нежели люди мертвые, и вступила с ними в религиозный диспут. Удивившись, насколько умна, мудра и образована оказалась старуха, монахи спросили, кто она. И старая нищенка явила свой истинный облик: она предстала перед ними вновь красавицей с длинными черными волосами в красивых одеждах, и поведала свою историю о любви и жестокосердии. Монахи прониклись к ней почтением и задумались о том, что именно так выглядит воздаяние.

Согласно буддийской идее о карме, любой плохой поступок, совершенный в жизни, повлечет за собой воздаяние. Старуха, которая не находит покоя, бродит по городам и весям или сидит у могилы, обнимая надгробную ступу, получила наказание за жестокость и невнимание к чувствам, которые к ней проявили.

Знание литературы, мифологии и народных преданий необходимо для понимания даже таких маленьких вещиц, как нэцкэ. Знакомство со старинными текстами, пьесами, легендами позволяет по достоинству оценить богатство и глубину изображенного сюжета.

В нэцкэ нечасто встречаются аллюзии на поэзию. Резьба начала развиваться как искусство, заимствованное из Китая, и, например, в XVIII веке большинство сюжетов интерпретировали китайские мотивы. Постепенно к ним добавлялись японские персонажи, но японская классическая литература не давала таких богатых сюжетных ходов, чтобы резчики эпохи Токугава XVII–XIX веков увлеклись ими. «Оно-но Комати» – редкий случай, практически исключительный, когда поэтесса стала персонажем нэцкэ.

В нэцкэ поэтесса предстает демоном, внешним видом напоминающим ямауба – горную ведьму. Ее руки – тонкие плети, обнимающие палку, нога с вывернутой вверх ступней придерживает доску. Это не живая красавица и даже не живая старуха-странница. Это призрак, появившийся перед монахами через столетия после кончины поэтессы.

В эпоху Эдо стали популярны рассказы кайдан о привидениях и прочих демонических существах. Это страшные истории, которые сначала рассказывали устно, а с XVII века стали издавать в виде книг. Существовала традиция собираться в самую жаркую пору, в июле, ночью, зажигать светильники и пугать такими историями друг друга. После каждой истории один светильник тушили, и так до тех пор, пока не потухал последний. Холодный пот, который пробивал слушателей, веривших в подлинность описываемых событий, должен был слегка остудить в жару тела слушателей. Возможно, история Комати, и поучительная, и страшная, стала популярной именно из-за распространения в это время кайдан.

На задней стороне нэцкэ имеется подпись, которая хорошо читается. Она принадлежит мастеру Анраку. Он жил и работал в Осака в первой половине XIX века. Судя по другим работам, из материалов он предпочитал кость и тонко ее тонировал. Наша нэцкэ также выполнена из кости, но вместо тонировки отдельных деталей мастер полностью покрасил фигурку в цвет вишневого дерева. Такой подход необычен для нэцкэ.

На подоле ткани, которой опоясана Оно-но Комати, мы видим тонированные еще более глубоким тоном растительные орнаменты, которые называются каракуса – китайская трава. Таким орнаментом декорировали дорогие парчовые ткани. По всей видимости, резчик дает понять, что старуха когда-то была высокопоставленной дамой, фрейлиной императорского двора. Сохранилось довольно много работ Анраку. По манере резьбы, по способу тонировки его произведения можно охарактеризовать как мастерски выполненные, тщательно детализированные, «подробные». Удивляет, что он покрыл тонировкой всю поверхность нэцкэ, поскольку тем самым он практически нивелировал резьбу: чем темнее цвет, которым окрашена миниатюрная нэцкэ, тем сложнее разглядеть детали.

Но это не лишает ее очарования, можно сказать, даже добавляет, потому что потертости, которые возникли в процессе ношения, выявили объем на выступающих деталях. Они же наводят на мысли о долгой истории фигурки: ее можно представить на поясе у купца или актера, который закурил трубку и поглаживает свою любимую вещь.

Анна Савельева
сотрудник Отдела Востока Государственного Эрмитажа, куратор коллекции японского искусства